История нашей организации начинается тогда, когда стало очевидно, что ограничений, которые накладывает работа в университете, слишком много, чтобы вырастить качественных специалистов по японскому языку. Что-то не складывалось, требовалось чуть больше свободы и чуть больше смелости, чтобы бросить вызов устоям и стереотипам о сложностях японского языка. На самом деле, языки могут быть чуть более или менее сложные для представителей той или другой нации, но это никак не может быть причиной для того, чтобы сложить руки и поставить крест на методике преподавания в целом. В японском языке за последние пару десятков лет были многочисленные взлеты, инициированные японской стороной. Создавались новые учебные пособия, упрощалась система подачи материала, поддерживался интерес к Нореку Сикэну и многое другое. Но в России эти веяния воспринимались довольно инертно, особенно в системе высшего образования.

Создавая «Тайкун» хотелось минимизировать влияние этой инерции. Сделать так, чтобы никто и ничто не позволили остановиться и сказать себе, что уже достиг максимального пика развития. Поэтому априори наша школа была создана так, чтобы не иметь своего максимума и даже не стремиться к нему. Задача преподавательского состава и моя, как директора, это развитие. Наше общее движение к цели, иногда замедляющееся, иногда двигающееся рывками, но никогда не замирающее.

«Тайкун» был создан после многих лет работы в университете, в научно-исследовательском институте при СПГУЭФ, в 2010 году было принято окончательное решение об отделении этой структуры. Мы сразу создали нашу организацию как частное образовательное учреждение дополнительного образования. Это предусматривает довольно жесткий контроль за организацией, но, в тоже время, позволяет нам самим поддерживать идею некоммерческой организации. Я знаю, что мне никто не поверит, если я скажу, что можно отделить бизнес от школы. Поэтому я скажу иначе: только поставив некоммерческую, гуманитарную миссию выше бизнеса можно получить по-настоящему хороший результат. Здесь не место лицемерию и простоте. Школа — это идея, а не бизнес-план. Пусть высмеют меня те, кто умеет «продавать образовательные услуги» также умело, как апельсины, а я бы просто хотела остаться в памяти моих учеников хорошим преподавателем, а в памяти российского востоковедения — приличным японоведом, работы которого не стыдно будет полистать и через пару-тройку сотен лет.

«Тайкун» реализует себя не только как школа. Постепенно мы активно стали использовать функцию написания образовательных программ, созданных при помощи наших учебников. Наше издательство стало все активнее приобретать ISBN для работ авторов школы. Это стало новым витком в развитии организации, так как позволило систематизировать и сохранить эмпирический опыт.

Мы, как школа, никогда не имели старта с малым количеством обучающихся, так как начинали мы с уже готовой платформы, о которой я упоминала выше. Но, как и в любом обществе, у нас были взлеты и падения. Связаны они были как с внешними факторами, — любовь к Японии, как и любая иная любовь, вещь непостоянная, — так и с внутренними факторами — иногда трудно чувствовать волну, держаться на ней и верить в завтрашний день. Но пройдя все эти неравнозначные периоды, я могу сказать одно: возрождение лучше начала. Всегда. Если оно возрождение. Поэтому сейчас я ощущаю очень большую силу и сплоченность своей школы. Она перешла на какой-то абсолютно иной виток развития, обогатилась талантливыми, глубокими студентами. Стало еще больше тех, ради кого стоит продолжать этот непростой бег. И поэтому я смотрю в будущее оптимистично и без малейшей капли страха. Вместе мы сможем проложить путь независимому, новому и достойному направлению японоведения.